В желудке заурчало — в воздухе витал запах гречневой каши с тушенкой.

— Шевели ногами!

Резкий тычок дубинкой в бок, и Андрей сморщился — ребра взорвались болью. Несмотря на перевязку, они еще иногда ныли, и тычок явно не поспособствовал заживлению. Безмозглая гора мышц по прозвищу Дрыга хорошо его отделал… Виноват в этом сам Андрей, если бы не обращал внимания на подколки, сидел бы в общей. Но три дня назад мускулистый урод перешел все границы — оскорбил покойную мать, это Семенов стерпеть не смог.

"Балкон" заканчивался лестницей, однако охранники подвели заключенного не к оцинкованным ступенькам, а к одной из одинаковых металлических дверей с решетчатым окошком.

— Осужденный! — крикнул правый.

Лязгнули замки.

— Хочется верить, у тебя хватит соображалки быть паинькой, — предупредил левый, не поворачивая головы. — Это тебе не со шпаной махаться, мигом успокоят… — он не договорил, просто толкнул мужчину вперед.

Там Семенова ждали два дюжих молодца.

В этой части зоны Андрею бывать не доводилось, но о пункте назначения он спрашивать не стал — не хотел снова заработать удар. Его вели по одинаковым уныло-зеленым коридорам с лампами дневного света, засиженными мухами. Остановились у одной из железных дверей.

— Заходи.

Дверь открылась, и мужчину втолкнули внутрь.

"Не похоже на тюремную камеру, — оживился внутренний голос, — столы, стулья, кафедра, совсем как в институте. Если не считать решеток на окнах, десяток парней в робах и вооруженных охранников. Зато препод высший класс. Повезло тебе, Андрей Сергеич".

За кафедрой стояла удивительно красивая женщина.

— Проходите! — улыбнулась незнакомка.

Семенов прошел к свободному столу, сел, выждал, пока на него перестанут пялиться, и украдкой посмотрел на женщину.